Сербия земная и небесная

Авторы:


Православная Эйкумена
Темы: , , .

«А мы, сербы… судьбой предопределённые быть Востоком на Западе и Западом на Востоке и принимать над собой только Царствие Небесное, а на земле – никого!»

Св. Савва Сербский

 

В сентябре нынешнего года мне довелось участвовать в работе конференции по теоретической и математической физике, которая проходила в Белграде. Своими впечатлениями от случайных встреч, посещения храмов и монастырей я решил поделиться с читателями «Логоса». Эти заметки – попытка увидеть Сербию изнутри, понять этот родной нам по вере народ.

 

Немного предыстории

Один мой знакомый, который принимал активное участие в акциях в защиту Сербии 1999 года и даже пострадал от наших доблестных правоохранителей, перед моим отъездом в Белград просил: «Поклонись от меня этой стране и этому народу». Страшная война, развязанная «борцами за свободу», кидавшими бомбы с надписью «Happy Easter!» («Счастливой Пасхи!»), чувствовалась семь лет назад в Москве совсем рядом. Мы были бессильны помочь нашим братьям чем-либо, кроме молитвы. Более того – нам отчётливо давалось понять, кто в доме хозяин, и что станет с теми, кто посмеет ослушаться. Крестные ходы, молебны, панихиды об убиенных, демонстрации у залитого зелёнкой и йодом американского посольства, Кирилло-Мефодиевские чтения, посвящённые Сербии, в МГУ – вот атмосфера того времени.

Война проиграна, остаток Югославии распался на Сербию и Черногорию, Милошевич отравлен в Гаагу, российские войска, с ликованием встреченные сербами, выведены из Косово, более сотни храмов разрушено, доступ в Косовский край затруднён и для самих сербов. Пару раз, впрочем, мне встречались те, кому в последние годы всё же удалось побывать в Печской Патриархии или Высоких Дечанах – сербских святынях, находящихся на территории Косово. Поэтому я ехал в Сербию с некоторым комплексом вины перед её народом: ведь это наша власть, которую мы избрали, предала его. Тем сильнее меня поразила незлопамятность и любовь, которую я встретил по отношению к нам, россиянам.

 

«Россия – прежде мать, а ныне – мачеха»

Полдень, Белград, центральная улица – Кнез-Михайлова, что-то вроде нашего Старого Арбата. Моё внимание привлекает портрет нынешнего президента России на стене рядом с какими-то лозунгами. Напрягая свои лингвистические способности, читаю: «Россия – прежде мать, а сейчас – мачеха». Подхожу, под этим плакатом сидит пожилой серб, спрашиваю, что это такое. Узнав, что я из России, он очень радуется, переходит на русский: «Я очень люблю Россию и русских. Но то, что сделал ваш президент, мы не можем понять. Когда был юбилей Победы, он вручал медали за вклад в борьбу с фашизмом лидерам разных стран, в том числе хорватскому президенту Стипе Месичу, который даже не извинился за преступления хорватских гитлеровцев-усташей перед русским и сербским народами. А сербскому народу медаль вручена не была, несмотря на то, что в 1941 году мы ответили Гитлеру: «Болье гроб, него роб (Лучше могила, нежели рабство)», и «Болье рат, него пакт (Лучше война, чем договор)». Сербы сражались на той войне и умирали за Россию, потому что не могли умереть дважды – и за Россию, и за Сербию».

Я горестно вздыхаю, прошу прощения за В.В. Путина, и со словами «Живела Србия! (Да здравствует Сербия)» подписываю обращение к российской Думе о восстановлении исторической справедливости. И слышу в ответ «Живела Русия и Србия заедно!»

 

Студеница

Подъезжая к древнему монастырю Студеница, расположенному примерно в 250 км к югу от Белграда, я пытаюсь узнать обратное расписание местного автобуса. Хотя меня, говорящего на дикой смеси русского, церковнославянского, сербского и украинского вроде бы понимают, на помощь – по-французски и по-английски – спешат прийти сидящие в том же автобусе супруги Радован и Ольга Таловичи, сербы, прожившие всю свою взрослую жизнь в Канаде. Сначала они просто в ужасе – как так, иностранец едет в сербском автобусе, где водитель не говорит ни на одном из европейских языков. Потом, когда они узнают, что я из России, приходят в восторг и переходят на смесь из сербского и английского. Ольга Талович родилась и выросла неподалёку, в Кралево, и сейчас, выйдя на пенсию и поселившись на родине, посещает свои святыни.

Проходим с ними в монастырскую церковь Пресвятой Богородицы, построенную в конце XII века. Мы рассматриваем уникальные фрески, которые искусствоведы считают лучшими для этого периода развития средневекового искусства во всей Европе, и Ольга не устаёт повторять мне: «Смотри, Андрей, какие ангелы и сколько их!» А над входом в храм – редкий для православной традиции резной барельеф, изображающий Пресвятую Богородицу и двух ангелов. Это не единственный элемент западно-христианского искусства, который мне встретится в Сербии. Древние сербские церкви чем-то напоминают одновременно и суровые романские храмы Италии и Франции, и византийские базилики, а нынешний кафедральный собор Белграда совсем неотличим от европейских барочных храмов. А на литургии во время преложения Даров в алтаре принято звонить в пронзительный колокольчик, как у католиков.

В церкви Пресвятой Богородицы почивают мощи трёх сербских святых: великого жупана (князя) св. Стефана Немани, основателя королевской династии Неманичей, позднее принявшего монашество в Студенице и известного ныне как прп. Симеон мироточивый, св. прп. Симона (короля Стефана Первовенчанного) и св. Анастасии, матери св. Саввы, архиепископа Сербии. Св. Савва занимает особое место в духовной сфере Сербии. Будучи отпрыском великокняжеской династии, он совершал иноческое служение в Студенице (которая благодаря ему становится духовным центром Сербии) и на Афоне, а затем был призван к епископскому служению. Сотрудник монастыря, работающий в церковной лавке, рассказывает мне, что обитель до сих пор живёт по уставу, написанному св. Саввой. Монастырь и сейчас сохраняет своё значение в церковной жизни Сербии, в нём 10 человек братии и 10 послушников, есть и работники-миряне.

Говорим с Ольгой о той войне, она мне рассказывает о мощном протесте, который был поднят там, по другую сторону океана, и не только сербами по происхождению, о книге со свидетельствами очевидцев тех событий, которые она собирала. Я снова вынужден извиняться за то, что совершило, а точнее – не совершило наше правительство в той ситуации. Понимаю, что на меня лично сербы не в обиде, да и на Россию, по большому счёту; за неделю, проведённую в Сербии, мне ни разу не случалось слышать упрёки в том, что «Россия нас предала», но отнесём это на счёт незлопамятности сербов, ибо наши власти сербов всё-таки предали.

На обратной дороге меня подвозит до города сербское семейство, также совершавшее поездку в монастырь. Отец говорит по-русски, детям легче со мной общаться по-английски. Другие попутчики, с которыми еду до Кралево, тоже неплохо говорят по-русски. Расспрашиваю про косовские монастыри, один из моих спутников даже умудрился побывать в Грачанице, другой – в Высоких Дечанах, что редкость по нынешним временам.

 

Капитанская дочка

Св. Савва стал первым архиепископом Сербской Православной церкви после дарования ей автокефалии в 1219 году. Это обеспечило бурный церковный рост в Сербии, и Жичский монастырь был основан как резиденция сербских архиепископов. Здесь же он помазал на царство своего брата (вошедшего в историю под именем короля Стефана Первовенчанного, а в святцы – как св. прп. Симон), принявшего в конце жизни, как и его отец, великий жупан Стефан Неманя, иночество. Поэтому Жича для сербов может сравниться с такими нашими национальными святынями, как Успенский собор в Кремле. Позднее монастырь немало претерпел от монголов, турок и немцев. Св. Николай Велимирович, также бывший епископом Жичским, сказал в концлагере Дахау, когда узнал о разрушениях в монастыре, на восстановление которого он положил немало сил и труда: «Вся слава монастыря Жича в его страдании за народ и с народом».

Последняя бомба упала в 200 метрах от Жичи несколько лет назад во время косовской войны…

Разговорился возле церковной лавки с паломником Александром. Он хорошо знает русский, даже поёт мне «Степь да степь кругом…», и я из вежливости подпеваю ему, при этом озираясь – не будет ли нам нагоняя от монахинь за светские песни на монастырском дворе. Рассказывает, что изучал в своё время по-русски нашу классику, читал «Евгения Онегина», «Медного Всадника». «…И «Капитанскую дочку», – добавляет безо всякого акцента проходящая рядом монахиня.

Возвращаюсь из Жичи в соседний город Кралево, чтобы ехать в Белград. Жду автобус, и тут вдруг останавливается автомобиль Рено образца 50-х годов, разваливающийся на ходу, из него мне машет рукой трудник Жичского монастыря Любеш, с которым я разговорился, покупая иконы. В рабочие дни он работает в городе инженером-геодезистом, а по выходным помогает монастырю.

 

Студенты богословия

Отправляясь на так называемый сербский Афон – Фрушка-Гору, на которой находятся 12 монастырей, мы (я и трое моих друзей-физиков, приехавших из Москвы) зашли в приходской дом храма св. Саввы в Белграде. Мы хотели расспросить кого-нибудь о том, в какие из монастырей Фрушки легче попасть на автобусе, и на наше счастье нам попался очень толковый парень Предраг, несущий разные послушания при храме. Он рассказал нам, как добраться до известных монастырей Крушедол и Великий Ремет, а под конец спросил: «Значит, вы студенты из России, а что вы изучаете? Богословие?»

Мы попали в один из этих монастырей, Великий Ремет. Служба там идёт частично на славянском с непривычным для русского уха сербским произношением, на сербском языке читаются ектеньи и псалмы, Апостол и Евангелие. Церковное пение в Сербии ближе скорее к русскому, нежели к греческому. Заметил, что, входя в храм, сербы обязательно целуют стены храма или один из столпов врат церкви. Интересно, что помазание елеем бывает у них перед литургией. После богослужения сербы не подходят ко кресту, как принято у нас, вместо этого священник выносит корзину нарезанных просфор и раздаёт всем. Мне очень понравилось, что Божественная литургия там служится с открытыми Вратами, и даже завеса не задергивается на время Причащения священников.

Разговорились с послушником в церковной лавке. Он был очень рад паломникам из России, даже предлагал предоставить нам машину до Белграда, но в итоге возвращаемся своим ходом. На обратном пути замечаю граффити на указателе к монастырю Великий Ремет: «Живе Ратко Младич»…

 

Милошевич и война

В ответ на вопрос – «Кто и что для вас Милошевич?» – я слышал много разных мнений. Наш водитель Драган по прозвищу Шумахер, возивший нас на заседания конференции каждый день, сказал мне как-то: «Милошевич был, без сомнения, сильным и выдающимся лидером. Он смог пробудить нацию, пробудить национальное самосознание. При коммунистах мы не отличали друг друга, кто католик, кто православный, кто хорват, кто серб, кто албанец. Но ошибка Милошевича была в том, что он, пробудив силы нации, не смог направить их по правильному пути, для созидательного развития – строить экономику, науку, образование. Милошевич пошёл по агрессивному пути. Те, кто участвовали в войнах при Милошевиче, сейчас выброшены из нашего общества, они не имеют статуса участников боевых действий».

Другой мой собеседник, студент Крсто (сербское правописание допускает такое стечение согласных), с которым мы познакомились в автобусе на обратном пути из Кралево в Белград, восхищается им и говорит, что «Милошевич делал единственно правильное и нужное дело в данной ситуации – отстаивал право сербского народа на независимую политику и принадлежащие ему земли. Смерть его в Гааге была очевидным убийством с целью устранения свидетеля, так как никто на гаагском процессе не мог доказать никаких приписываемых ему преступлений».

Предраг, внештатный сотрудник храма св. Саввы в Белграде, напротив, склонен считать, что «Милошевич работал ради своих собственных интересов и во многом повинен в тех катастрофах, которые постигли Сербию за последние 15 лет».

Единственное, что напоминает в Белграде о военных действиях, – руины одного здания в правительственном квартале – мне запретил фотографировать некий господин с автоматом, поэтому читатели «Логоса» увидят исключительно благостные фотографии.

По легенде, перед битвой на Косовом Поле св. царю Лазарю было видение от Господа. Ему был предложен выбор – Царство Небесное и царство земное, и он выбрал первое. Перед сражением во всех храмах Сербии прошла литургия. Поражение при Косово привело к краху всей сербской государственности. Но внешнее поражение было в то же время и внутренней победой, давшей силу сербам перенести иго мусульман и коммунистов. Не знаю, как истолковать поражение в войне с Америкой, но кто знает, не лежит ли оно в числе событий, подобных Косовской битве.

 

«Укажи мне путь, по которому мне идти» (Пс. 142:8)

В Библии (кн. Товии) есть образ: человек путешествует куда-то по своим делам с самым обычным спутником, а под конец пути ему открывается, что его сопровождал ангел Божий. Мне порой казалось, что мой путь устраивался таким замечательным образом – в смысле автобусных расписаний, попутных машин и хорошей погоды – не иначе как чьим-нибудь очень усердным молитвенным заступничеством. Встреченные же по дороге сербы казались, скорее, ангелами, потому что от случайно попавшихся людей никогда не встречал такого внимания и теплоты в России.

Андрей ЗАЯКИН,
аспирант физфака МГУ