Почему мы не понимаем друг друга

15_2006_17_m
Авторы:


Церковь и поколение next
Темы: , , , , , .
Вроде бы обычный почти для каждой семьи сюжет: родители ворчат, запрещают и «воспитывают», навязывают своё мнение, дети отчаянно борются за свободу своего понимания и устройст­ва жизни. Однако время непостижи­мым образом всё расставляет на свои места, и недавние подростки, забыв про ежедневные баталии с родителя­ми, однажды с гордостью говорят: «Да, с предками мне повезло». Но каждому из теперешних юно­шей и девушек до этого дня надо ещё до­жить, и дожить хотелось бы в мире со своими близкими, в согласии и пони­мании. Всегда ли это удаётся? А если не удаётся, то почему? Мы же родные, мы же – кровные, мы плоть от плоти. Почему же мы перестали понимать друг друга? Что с нами произошло?

 

«У нас всё будет по-другому»

Чуть более ста лет нас отделяют от тургеневских «Отцов и детей», но гений на то и гений, чтобы предчувствовать и тревожиться: вот этот маленький ручеёк со временем разрастётся в бурный и мут­ный поток, он будет уносить и рушить жизни, сметёт собою целые города. Что, собственно, и произошло. Уже более ве­ка бытует термин «юношеский нигилизм», на борьбу (в основном, безуспешную) с которым призвана миллионная армия психиатров и психоаналитиков всего ми­ра, но юных Базаровых от этого меньше не становится.

Нам же, нынешним родителям, крити­ки в своё время преподнесли Базарова как положительного героя. Базаров – эта­кий новатор, поправший всё то, что было дорого родителям и их времени. И только вскользь с некоторой досадой упомина­ли, что умер ни за что ни про что в расцвете лет.

И вот по меньшей мере три поколения теперешних родителей выросли, лелея в своих умах и сердцах «идеал» базаровского отношения и к жизни, и к «отцам». Впро­чем, дело не только в этом. Классик не ви­новат. Виноваты те, кто расставил акценты.

Кстати, неизвестно, сменились ли ак­центы сегодня, а ведь «Отцы и дети» и те­перь изучаются в школах при­мерно в 13-14 лет, в самый-самый крити­ческий возраст, когда ребята впервые предощущают скорое наступление того момента, когда им самим придётся при­нимать решения, самим устраивать свою жизнь, самим воспитывать детей. Весь прежний мир как будто бы отступает, а будущее и манит, и тревожит, оно полно неизвестности, тут теряется каждый. «У нас всё будет по-другому», – так считает большинство ребят, так считала и я, так считал любой, теперь уже взрослый, че­ловек. Как – «по-другому»? Да просто не так, как у родителей (значит – много луч­ше), вот и весь ответ. Это и является кам­нем преткновения любого конфликта по­колений. Молодые люди отчаянно не хо­тят повторения судьбы своих родителей, даже если семья была образцово-показа­тельной во всех смыслах. И дело тут во­все не в устройстве благополучного быта. А почему не хотят?

 

Как же так получилось?

Всё правильно: почему дети должны посвящать себя определённым земным ценностям, которые дороги только лишь их родителям? Для них самих (для детей) есть вещи куда более ценные. К тому же старшее поколение не может зачас­тую похвалиться чем-то воистину хоро­шим: сколько было разводов, семейных драм, скандалов, пьянства, безответст­венности, как сами родители восприни­мали своих родителей обузой и вечным раздражающим фактором, как недоволь­ны они были работой не по призванию… Как постоянно собственные дети слыша­ли от родителей претензии и ворчание: «Мы вас вырастили, выкормили, а вы…»

Как же так получилось, что родители снова и снова всячески раздражают сво­их детей, которые в определённом возра­сте и без того не склонны их почитать? Думаю, именно атеистическое мировоз­зрение, доставшееся нам в наследство, явилось причиной многих наших бед. Ед­ва ли не первой жертвой его стала семья, из основ которой изъяли краеугольный камень – Христову веру. А если «живём, пока живётся», то зачем напрягаться и не раздражать строптивых чад, зачем чтить отца своего и матерь?

Но, слава Богу, теперь-то всё не так, как было ещё десять лет назад. Многие из нас, как родители, так и дети, обрели истинное понимание смысла жизни, об­рели Христа и Церковь. Может, всё-таки стоит попытаться освободиться от сло­жившихся стереотипов и увидеть в своих «стариках» и чадах братьев и сестёр по вере, может быть, стоит начать дружить?

рука в руке

«Жизнь – не очень. Родитель – так себе»

У меня растёт сын, и ему вот-вот испол­нится 14, так что вся «базаровщина» (сла­ва Богу, что не злостная) знакома мне не понаслышке. И я, и он – верующие и воцерковлённые христиане. Но вот, тем не ме­нее, поводов для прений всегда находится более чем достаточно. О чём мы спорим с сыном? Чем я недовольна? Да, собственно, теми привязанностями, которые могут со­вратить с пути веры, отвратить от Церкви, погубить. Конечно, можно бы и без страс­тей и их накала, но не железные мы (роди­тели), нам и страшно за вас, и больно.

Однако страсти утихают, и можно гово­рить спокойно о том, что я ведь не со зла ворчу на него за непрестанное слушание какой-то непонятной мне какофонии (пре­тендующей на то, чтобы называться музы­кой). За то, что книжек не читает, за не­спешное и небрежное исполнение проси­мого, за леность в несении одного из глав­ных послушаний в данное время – учёбе, за его периодическое прекословие. Ко­нечно, он не должен мне безоговорочно подчиняться, я тоже бываю не права, одна­ко… В ответе я за него, за его душу перед Богом, поэтому и ворчу, чтобы заставить задуматься над происходящим. Потому что очень-очень волнуюсь за него и люблю. Но… Читаю в случайно оброненной им записке, размашисто: «Жизнь – не очень. Компьютер – старый. Родитель – так се­бе». И чуть ниже в скобочках, поскромнее, помельче: «Родитель – уже лучше. Да, на­много лучше. Почти совсем хорошо». А ведь только за невынесенный мусор отчи­тала… Ну что ж, некоторые, например, только в двадцать лет замечают, что «ро­дитель поумнел», мне так даже повезло.

 

Ты мне дорог. А я тебе?

Что мне не нравится? Чем я недоволь­на? Да нет, слава Богу, у меня хороший парень. Только вот как-то уж потребитель­ски, что ли, он ко мне относится: никакой инициативы в проявлении элементарной заботы, всё только я да я. Тетрадку найди, начертить помоги, нарисуй, погладь, по­стирай. А как в магазин идти – охи да вздохи. И так – буквально во всём. Вчера ещё с радостью бежал со мной на огород, в поте лица пылесосил, грел чай, сегодня же и постель убрать – из-под большой ду­бины. Не надо думать, что родители толь­ко того и ждут, чтобы взвалить на хлипкие плечи детей всю возможную работу, толь­ко и ждут, когда же можно будет впрячь ребяток в непосильное ярмо бытовых хло­пот. Просто это – показатель. Любое дело на что-то направлено. Я люблю тебя – и стараюсь чем-то угодить, чем-то порадо­вать: будь то суп или глаженье штанов. Ты мне дорог. А я тебе?

Думается, что со мной согласятся мно­гие отцы: не стараются нам облегчить жизнь наши дети, не хотят трудиться, не желают помогать, не стремятся разде­лить с нами наши тяготы. А мы устаём и ворчим. А они – упрямятся и негодуют. И опять всё перемещается в чисто земную плоскость. А как же заповеди? Да никак, получается.

Взрослость – она не только и не столь­ко в предъявлении претензий и амбициях. Она – в ответственности. Если ты счита­ешь себя взрослым, так и надо поступать по-взрослому, то есть – делать, а не в по­зе стоять. Да, расти трудно, но, поверьте, и стариться – совсем не пустячное дело.

И вот ещё что хотелось бы добавить: мы уже взрослые, вы – почти взрослые, мы все не лишены рассудка и (очень хо­чется надеяться) любим друг друга. Так давайте спокойно говорить друг другу о том, что мешает нам всем вместе взятым расти и взрослеть в Христовой любви. Поскольку кроме противоречий у нас, ве­рующих христиан, есть Христос и Его Церковь, и это – важнее всего остально­го, важнее всех ссор и обид, всех глупос­тей и мелких злодейств, поскольку только это – Истина, которая может нас объеди­нить. И Господь, видя наше дерзновение к Нему, непременно поспешит на по­мощь. Давайте поговорим?

Елена БОГУШЕВА

Православная юношеская газета (№ 49-50). – 2003.