Инна Кабыш: Каждый урок – стихотворение

Инна Кабыш у доски
Авторы:


Чистая вода
Темы: , , , , .

«Дети любят анекдоты…» Ну какая другая учительница словесности позволила бы себе начать разговор с подобной фразы. О, если бы у меня была такая… Я бы, наверное, стала настоящим поэтом или научилась по-настоящему любить стихи.  Не только потому, что Инна Кабыш – большой поэт, но ещё и потому, что она умеет учить, иными словами: умеет делиться своей любовью.

Стихи Инны Кабыш хорошо знакомы любителям поэзии по публикациям в журналах «Новый мир», «Знамя», «Юность», «Дружба народов», «Арион». В 1996 году за книгу «Личные трудности» она была удостоена Пушкинской премии фонда Альфреда Тёпфера (Гамбург).

Поэт-педагог говорит: «Для меня каждый урок – стихотворение». А для нас каждое её стихотворение – урок… жизни.

А ещё Инна Кабыш пишет и публикует в «Литературной газете» замечательные эссе на разные темы, тем не менее, всегда связанные с детьми и литературой. Так выходит, потому что все темы так или иначе связаны с детьми и литературой. Её эссе я бы порекомендовала прочесть всем педагогам и вообще всем. Сегодня мы познакомим вас с одним из них, опубликованным в ЛГ №1, 15-21 января 2003 г.  и со стихами.

Мужской род, единственное число…

Дети любят “анекдоты” из жизни учёных: Ньютону упало на голову яблоко – и он открыл закон всемирного тяготения.

Пропп купил в лавке букиниста сборник русских народных сказок и открыл, что все волшебные сказки состоят из одних и тех же элементов, “функций”.

Я не перечисляю их пятиклассникам, а предлагаю найти самим:

– Жили старичок со старушкою, у них была дочка да сынок маленький…

– Вот поженились царевичи: старший – на боярышне, средний – на купеческой дочери, а Иван Царевич на лягуше-квакуше…

– Сел Иван Царевич на Серого Волка верхом и поскакал… – я делаю паузу. – Каким словом можно обозначить общее начало всех волшебных сказок, когда у героев “всё хорошо”?

– Мир и покой.

– Совет да любовь.

– Взаимопонимание… – предлагают дети.

У Проппа эта часть сказок называется “научно”: “начальная ситуация” – мы в конце концов выбираем “гармония”.

– Что нужно, чтобы её сохранить? – спрашиваю я.

– Не оставлять братца одного.

– Не жечь лягушечью кожу.

– Не трогать клетку жар-птицы… – бойко отвечают дети.

– Как назвать это одним словом?

– “Нельзя”.

– “Не надо”.

– “Запрещаю”… – перебивают друг друга мои ученики.

“Запрет”, – пишу я на доске.

…И так, шаг за шагом, точнее, слово за слово, от частного, конкретного, от яблонь, речек, печек, сундуков, уток, яиц, жар-птиц и уздечек, мы двигаемся к общему, абстрактному:

– нарушение запрета,

– беда,

– поиск утраченного,

– чудесный помощник,

– место встречи,

– бегство,

– погоня,

– спасение.

Инна Кабыш

Инна Кабыш

В.Я. Пропп в своей книге “Морфология сказки” выделил 31 общий элемент волшебной сказки, Джанни Родари в “Грамматике фантазии” свёл их к 20, мы – в школьных тетрадках – к 10, к той “игле”, которая остаётся от “яйца” и “сундука”.

И тогда я спрашиваю:

– А зачем нам это нужно?

Дети недоумевают: им так весело было работать, они такой стог сена перекопали в поисках “иголки”, и вдруг – “зачем”.

Но я продолжаю:

– Все сказки “снаружи” разные, а “внутри” одинаковые. “Внутри” они все об одном. Точнее, одно. “Сказка – ложь, да в ней намёк”, – сказал поэт.

Очевидно, “ложь” – это то, что снаружи, а “намёк” – что внутри. Так что же там внутри? Какой намёк?

Дети, понятное дело, молчат.

И я говорю:

– Вот послушайте…

Жил-был некто спокойно и счастливо. Всего у него было вдоволь. Всё ему было можно. Всё, кроме одного. Но вот это-то одно он и совершает. И в миг кончается его счастливая жизнь – у него отнимается что-то самое ценное. Он хочет найти утраченное, вернуть былое счастье, но сам сделать это не в силах. И тут ему на помощь приходит некто более могущественный, чем он.

Благодаря своему чудесному помощнику герой возвращает утраченное и, более того, возвращает с избытком… – Я перевожу дыхание. – Вот этот “намёк”, который находится внутри всех сказок, как самая маленькая матрёшка внутри своих многочисленных пёстрых сестёр. Что же это за “сказка сказок”?

Я обвожу взглядом притихших детей и жду: я всегда надеюсь, что найдется хоть один…

И он находится.

Максим обхватывает голову руками, как если бы на него упало яблоко, и говорит шёпотом:

– Да это же Библия!.. История грехопадения и спасения человека…

Он потрясён своим открытием.

Мальчишки жмут ему руки, девочки улыбаются…

…А я думаю о том, что он вырастет и напишет книгу “Онтологические корни волшебной сказки”.

Всё-таки наука – дело мужское…

***

В моей бестрепетной Отчизне,
как труп, разъятой на куски,
стихи спасли меня от жизни,
от русской водки и тоски.
Как беженку из ближней дали,
меня пустивши на постой,
стихи мне отчим домом стали,
колодцем, крышею, звездой…
Как кесарево – тем, кто в силе,
как Богово – наоборот,
стихи,
не заменив России,
мне дали этот свет – и тот.

***
Я знала, если баррикады
и рухнут, я не упаду –
я буду жить во тьме распада
и сыновей рожать в аду.

Я буду жить при несвободе,
при страхе сделать лишний вдох,
при том царе и том народе,
каких даст Бог.

***
А женщине чего бояться?
Она не царь и не народ.
Ей Пасхи ждать и красить яйца
и не загадывать вперед.

Где страх уста мужчине свяжет,
где соблазнит мужчину бес,
там женщина придёт и скажет
Тиберию: “Христос воскрес!”

Инна КАБЫШ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *